Радость открытия

Анна Младковская, искусствовед, 
журналист, член Союза московских архитекторов 
и Московского союза писателей.

Какая радость — открывать не известного тебе дотоле художника, проникать в новый для тебя мир образов и знаков, разгадывать и распознавать, чтобы потом приобрести возможность поделиться со всеми своей радостью!

Виталий Котиков явился в мир в 1975 году в старинном русском городе Рязани, но уже через два года семья переехала в Москву, так что детство будущего художника проходило между столицей и провинцией. Как он сам признается, выбор жизненного пути был предопределен случаем, когда десятилетнему мальчику на глаза попалась неприметная с виду деревяшка. Судьба ли, таинственная подсказка подтолкнули его рассмотреть находку со всех сторон, но то, что он увидел, захватило любознательного и чуткого отрока до такой степени, что он долго искал возможности повторить изображенное на этой потемневшей от времени и небрежения людей доске (это была икона!)

Впоследствии трещины, потертости, потускневшее золото вошли в набор приемов, которые художник использовал в своих работах.

В школе он постоянно рисовал, лепил, а по ее окончании поступил в Московский Государственный Текстильный университет и получил диплом художника-стилиста по специальности «Художественное проектирование текстильных изделий». (Вот откуда острый интерес к историческому костюму, материалу, фактуре, линии, цвету!) Образование позволило найти достойное профессиональное занятие — Виталий успешно работает в сфере дизайна, в настоящее время — мебели. Однако все время, свободное от службы, он по-прежнему отдает живописи.

Его произведения не нуждаются (или почти не нуждаются — для посвященных) в письменном или устном пояснении. Все элементы — графические, живописные, орнаментальные — превращают картины в тесно, без просветов, от края и до края, затканное полотно, сплошь покрытое таинственной вязью знаков, образов, диковинных изображений. Его работы и есть подробный, скрупулезный рассказ из древней истории стран и народов, сказаний, летописей, преданий. И каких только героев, персонажей, фантастических и реальных существ здесь не встретишь — глаза разбегаются от разнообразия, а мысль «растекается по древу». Мифологические сюжеты, философские иносказания, заветы мудрецов и литературные метафоры зашифрованы и вплетены в ткань живописных работ художника.

Очевидно, что он мастерски использует классические приемы византийской и русской иконописных школ (золотой фон, обратная перспектива, вытянутые фигуры людей, строгие, одухотворенные лики). Однако вполне убедительны мужественно-отреченные и витиеватые образы персонажей японского, индийского эпоса. Восточная миниатюра с ее роскошной орнаментальной культурой и виртуозной работой на плоскости, внимание к деталям красочных одежд и покровов — осуществлены Виталием Котиковым с почти невероятным совершенством. Здесь необходимы не только фантастическое усердие и трудолюбие графика и живописца, но и глубокое проникновение в историю и теорию искусства.

Художественный образ-символ, неисчерпаемая фантазия и штудия в сочетании со знаниями, добытыми как исследователем, превращают эти полотна в многозначные изобразительные «рукописи» — художник выступает знатоком и продолжателем традиции европейской книжной миниатюры-иллюстрации, только в большем масштабе. Ведь его работы очень трудоемки и из-за своих немалых размеров.

Сакральный смысл заключен, видимо, в приемах причудливой орнаменталистики и декора, стилизованных и доведенных художником до высочайшего мастерства.

Замысловатое сочетание поэтичных языческих верований древних славян и запредельных для сознания глубинных таинств восточных мыслителей делает творчество Виталия Котикова абсолютно оригинальным, неповторимым и, если проводить параллель с литературой, то в чем-то роднит его с еще одним знаменитым рязанцем: поэзия национального поэта-лирика Сергея Есенина тоже полна обращений к прекрасному и загадочному Востоку.

Вдохновляет сама жизнь  

Из интервью журналу Art Review 2005 год.

Виталий Котиков — художник, постоянный участник коллективных выставок современной живописи. Первая персональная выставка «Мир таинственный, мир мой древний» прошла в Международном Фонде Славянской культуры и письменности.

Родился Виталий в 1975 году в семье медиков в старинном городе Рязани.

В 1977 году вместе с родителями переехал в Москву и в дальнейшем, детство проходило между двумя городами — шумной столицей и тихим провинциальным древнерусским городом.

После окончания школы в 1992 году Виталий поступил в Московский Государственный Текстильный университет имени Косыгина и в 1997 году получил диплом художника-стилиста по специальности «Художественное проектирование текстильных изделий»

Работал дизайнером в различных областях: рекламе, дизайне интерьера, промышленном дизайне. В настоящее время Виталий продолжает работать в этой сфере и является главным дизайнером одной из ведущих мебельных фабрик. Но до сих пор все свободное время он посвящает своему любимому занятию — живописи.

В интервью Виталий рассказал нам о своем творчестве, о том, что вдохновило его на создание своих произведений, а также о том, чем он руководствуется при написании картин.

—      Виталий, наверное, уже традиционный вопрос, когда и как к вам пришло решение стать художником, что стало той отправной точкой вашего творчества?

—      Не могу сказать, что в искусство я пришел внезапно и неожиданно, я всегда им интересовался, всегда был связан с ним, так или иначе. Помню, еще в школе все свободное от учебы время посвящал творчеству, рисовал, лепил. Но в возрасте 10 лет со мной произошёл случай, который во многом отразился на выборе жизненного пути и, бесспорно, на творчестве. Во время одной из прогулок возле дома, на улице мне на глаза попалась небольшаянеобычная деревяшка. Когда перевернул её и стер грязь — оказалось, что это старинная икона. Сильно испорченная и потемневшая, однако удивительные фрагменты изображений и красок на ней еще остались. Этот «клад» так потряс меня, что в дальнейшем захотелось самому изобразить что-то подобное. Затертые края, трещины, состаренное золото — эти приёмы, увиденные тогда, в раннем детстве, я использую и сейчас в своих работах.

—      Сложная, вдумчивая, ювелирная работа над цветом, фактурой, линиями и объемом просто поражает, видно, что вы детально продумываете каждое свое полотно. Но, помимо отточенного мастерства в плане техники, нельзя не обратить внимание на содержание работ. Философские сюжеты, образы стран восходящего солнца, фольклор, мифы и сказки разных народов, культурные коды и литературная фабула. Казалось бы, настолько далекие друг от друга понятия, однако в ваших работах они находят точки соприкосновения. В ваших картинах прослеживается некий смысловой и визуальный орнамент. Что побудило вас обратиться к этому искусству упорядочения элементов?

—      Орнамент — древнейший художественный приём. Стилизуя, иногда до неузнаваемости, элементы реальности, он содержит в себе глубокий, зачастую сакральный смысл. Мистический мир узоров и орнаментов говорит со зрителем на универсальном языке символов и мифологем, становится ключом к культурному коду разных цивилизаций и эпох в тончайшем обрамлении декора. Объединяя совершенно разные на первый взгляд полюсы культуры: православную икону и утончённую японскую графику, древнейшая мифологема пустоты пульсирует в орнаменте, в фоне, расширяя представление о природе таинственного. Замысловатый, неоднолинейныйи многообразный прием. Именно посредством него я могу синтезировать столь разные направления, производя нечто новое.

—      А что вы считаете главным критерием в создании картины, какой художественный способ, какой примем помогает вам воплотить свои мысли и задумки на полотнах?

—      Я считаю, что самый яркий и красивый способ — метафора. Её действенность граничит с чудотворством. При помощи этого волшебного средства, вплетая в свой замысел кружево символов, художник стремится найти грань, где сливаются мир реальности и вечность. В попытке донести множество смыслов, заключённых в картине, он слой за слоем оборачивает свой образ в плащ аллегорий, затрагивая потаенные струны души, открывая запертые двери в во что-то неведомое, в коридор между мирами, в пустоту, в искривленный зыбкий мир. Поэтому, для меня метафорическое выражение образов является неизменным спутником.

—      Что вас вдохновляет? Как рождаются образы ваших картин?

—      Наверное, будет справедливо сказать, что меня вдохновляет сама жизнь, с её то невероятно бешеным, то размеренным ритмом. Безумно интересная и многогранная, она порождает импульсы к созиданию. Смотря вокруг, хочется и после себя оставить след, внести свой вклад. Если же говорить о более конкретных вещах, побуждающих меня взяться за кисть, то могу сказать, что плодом моих творческих исканий и размышлений стал цикл работ, посвященный удивительному мифотворчеству славянских народов и утонченному колориту восточных образов. Помимо этого, меня увлекали легенды о самураях, об дикарях, которые, несмотря на отсутствие каких-либо гуманистических принципов, смогли добиться пика в искусстве владения оружием. Вдохновлялся природой вокруг, животным миром. Вдохновлялся музыкой, литературой. Хотелось бы отметить поэзию Уолта Уитмена и его поэтический сборник «Листья Травы», в которой восхвалялся телесный и материальный мир, но при этом не умалялось значение духа и разума. В мире много интересных, занимательных вещей, способных стать источником вдохновения, главное — увидеть их, прочувствовать.

—      В каком состоянии духа рождаются ваши работы? Зависит ли их тон, оттенки от Вашего настроения?

—      Думаю, дело не столько в настроении, сколько в гармонии с собой. Очень важно найти то единство, слаженность мыслей и чувств, которые станут спутниками творческого процесса. В таком случае и картины получаются более взвешенными, обдуманными.

—      Хотите ли вы что-то показать своей работой?

—      Наверное, основной посыл моих картин заключается в том, что все мы — лишь частички необъятного мира. Части сущего, вселенной. Каждый из нас — один, но при этом все мы связаны незримой нитью бытия.

—      И последний вопрос. Как вы считаете, художник видит окружающий мир иначе?

—      Мне кажется, художник просто более внимателен и точен в восприятии мира. Он видит мир в деталях, пытается уловить его частность, чтобы после воссоздать все эти звенья в своих полотнах. Хотя, безусловно, здесь нет места обобщениям, каждый человек уникален, каждый видит что-то своё. И это прекрасно.